|
Россия. Тридцать седьмой. В моем горле живет кит. |
|
Чарли Чаплин стреляет в упор, сплевывает в пол и молчит. |
|
Иван Бунин ходит в кино, на бедрах подруги пишет рассказы, |
|
А на экране жесткое порно, но детям об этом не скажут. |
|
Вдохновение. Юбки веером вверх. Сожаление. О том, что не встало. |
|
Без сомнения. Это было и это будет. И ты опять предашь меня, и хоть на секунду, но все же забудешь. |
|
Россия. Тридцать седьмой. Преддверие новой войны. |
|
Олег Кошевой кашляет кровью и дни его сочтены. |
|
Эмиль Золя строит галеры, но его не читает никто, |
|
И все ждут кого-то, но кто этот, кто этот "кто"? |
|
Вдохновение. Юбки веером вверх. Сожаление. О том, что не встало. |
|
Без сомнения. Это было и это будет. И ты опять предашь меня, и хоть на секунду, но все же забудешь. |
|
Россия. Тридцать седьмой. Булгаков ныряет в пруду. |
|
Выстрел уложит нас рядом на красном прозрачном льду. |
|
Москва ничему не верит, Москва никому не простит. |
|
Белоснежный, уже не нужный китель на грязной стене висит. |
|
Вдохновение. Юбки веером вверх. Сожаление. О том, что не встало. |
|
Без сомнения. Это было и это будет. И ты опять предашь меня, и хоть на секунду, но все же забудешь. |
|
Вдохновение. Юбки веером вверх. Сожаление. О том, что не встало. |
|
Без сомнения. Это было и это будет. И ты опять предашь меня, и хоть на секунду, но все же забудешь. |