[00:03.28] В широких шляпах, длинных пиджаках [00:08.11] С тетрадями своих стихотворений [00:12.09] Давным-давно рассыпались вы в прах [00:17.07] Как ветки облетевшие сирени [00:20.55] Вы в той стране, где нет готовых форм [00:25.20] Где всё разъято, смешано, разбито [00:29.40] Где вместо неба лишь — могильный холм [00:33.23] И неподвижна лунная орбита [00:36.71] Там на ином, невнятном языке [00:40.96] Поёт синклит беззвучных насекомых [00:45.19] Там с маленьким фонариком в руке [00:48.27] Жук-человек приветствует знакомых [00:52.09] Спокойно ль вам, товарищи мои? [00:56.25] Легко ли вам? И всё ли вы забыли? [01:00.81] Теперь вам братья — корни, муравьи [01:04.61] Травинки, вздохи, столбики из пыли [01:10.19] Теперь вам сёстры — цветики гвоздик [01:13.91] Соски сирени, щепочки, цыплята [01:19.03] И уж не в силах вспомнить ваш язык [01:23.20] Там наверху оставленного брата [01:26.94] Ему ещё не место в тех краях [01:30.56] Где вы исчезли, лёгкие, как тени [01:34.80] В широких шляпах, длинных пиджаках [01:39.62] С тетрадями своих стихотворений [01:43.52] Пацаны хотели писать стихи, прозу и пьесы [01:46.65] Не особо заботясь о вопросах пользы или морали [01:49.82] Рассуждать о вещах никому, кроме них, неинтересных [01:53.36] За это их, естественно, расстреляли [01:56.60] Выслали из столиц, сгноили по лагерям [01:59.49] Разлучили с семьями, повыгоняли с работ [02:02.95] А на каждом допросе каждый из пацанов повторял [02:06.18] Что они не готовили государственный переворот [02:09.29] Им вообще всё равно, какой государственный строй [02:12.75] Лишь бы писать стихи, пьесы и прозу [02:15.74] Литература необязательно должна быть такой [02:18.65] Чтоб приносить государству пользу [02:22.44] И они умирали от голода или побоев [02:25.54] Молчали до конца жизни, зализывая раны [02:28.79] Игнорировать государство нельзя, дело такое — [02:32.04] Это очень склочная и обидчивая дама [02:35.42] Вот он сгорбленный в клетке, к подбородку колени прижаты [02:38.78] Врач говорит: "Ну-с, проверим еще раз. Год рожденья 905-ый? [02:41.92] Всё верно, гражданин Ювачёв? Ну, что ж вы молчите?" [02:45.12] Но он не движется, он заключён, в тела сыром граните [02:48.35] Только глаза на лице исчезающем, будто два голубых пламени [02:51.77] Врач уходит и оставляет его за двери металлической ставней [02:54.87] А ветер с Невы в трубах гудит и бродит за стенами близко [02:57.99] Вдруг, шорох, в двери щель — влетает с баландою миска [03:01.28] Ювачёв сползает с койки, куда когда-то ложился Дандан [03:04.43] Со стены, шевелясь беспокойно, смотрит усач таракан [03:07.72] Тараканище — он добровольный узник, и в глазах его насекомых [03:11.08] Человек по бетону ползёт за едой, грязный, худой и сломанный [03:14.19] Все поэты с рождения прокляты временем, местом, судьбой [03:17.50] И вот Ювачёв в камере мокрой встречает блокадный 42-ой [03:20.71] Новогодняя ночь, синяя, над "Крестами" зажглась искрами [03:24.16] И железная миска упала из рук и зазвучала выстрелом! [03:27.33] Ранним утром, 20-го июля, в 37-ом [03:30.37] На мостовую солнца лучи падали иглами дартса [03:33.62] В компании двух людей покинул Большой дом [03:36.75] Николай Олейников и встретил Антона Шварца [03:40.26] "Куда так рано, Коля? Вообще, как дела?" [03:43.38] Потом увидел тех двоих и сразу всё понял [03:46.47] Ранним утром Шпалерная мирно спала [03:50.06] Олейников улыбнулся: "Жизнь прекрасна, Тоня!" [03:52.98] Руки за спину, он залез в фургон [03:56.17] Солнце жарило, но холодно было, как в склепе [03:59.63] Николай Олейников покинул Большой дом [04:02.61] А в фургон залезал — Макар Свирепый [04:06.35] (Спокойно ль вам, товарищи мои?) [04:12.94] (Легко ли вам? И всё ли вы забыли?) [04:19.18] (Теперь вам братья — корни, муравьи) [04:26.06] (Травинки) [04:28.80] (Вздохи) [04:32.02] (Столбики из пыли) [04:35.29] (Цветики гвоздик) [04:38.63] (Соски сирени) [04:41.88] (Щепочки) [04:45.16] (Цыплята) [04:46.43]